Неудача, которая ценнее тысячи открытий
К концу XIX века никто не отрицал существования эфира. Он был необходим. Он приходил на помощь физикам всякий раз, когда они затруднялись объяснить то или другое явление.
И все же о природе эфира спорили. Горячо спорили Не могли, например, дать ответ на такой важный вопрос: остается ли эфир неподвижным, когда сквозь него пролетает наша планета, или летит следом за Землей, как пыльный вихрь — за мчащимся грузовиком.
Найти ответ на этот важный вопрос стало навязчивой идеей молодого американского ученого Альберта Абрахама Майкельсона. Уже несколько лет Майкельсон исследовал скорость света. Он измерил ее с такой точностью, с какой это не удавалось сделать до него никому другому. Так готовился он к атаке на эфир.
«Глубоководная рыба, по всей вероятности, не подозревает о существовании воды, потому что окружена ею со всех сторон одинаково; таково же наше положение в отношении эфира», — сказал однажды известный английский ученый сэр Оливер Лодж.
Это навело Майкельсона на такие размышления: если эфир — разреженная среда, что-то вроде воздуха, если эфир пронизывает собой всё: Землю, предметы на ее поверхности и саму атмосферу планеты — и при этом остается неподвижным, то наблюдатель, летящий вместе с Землей, должен ощутить некоторый «эфирный ветер», подобно тому как человек, выставив руку из окна поезда, ощущает упругую силу воздуха. Даже в безветренную погоду это ощущение создает впечатление ветра.
 
1 2 3 4 5